Парфюмер Serge Lutens - новости из мира парфюмерии

Подробнее

Доставка по всей России!
Оплата при получении.

Проверьте статус вашей посылки

Парфюмер Serge Lutens

16Август 2009

Сложнейшие ароматы Лютанса уже оценены и в России: 5 лет существования марки на нашем рынке показали, что продажи каждый год вырастали вдвое. На данный момент московский ЦУМ является мировым лидером по продаже парфюмерии Serge Lutens. И причина этому - весьма своеобразный почерк Лютанса. Ароматы от него оригинальны и на фоне дорогой косметики, не вспоминая уже массовые марки. Сегодня, в условиях кризиса, масса косметических компаний охвачены некой суетой: они уменьшают ассортимент, примеряют дешевые ниши, сокращают свою дистрибуцию. И лишь некоторые марки остаются верны уже выбранной стратегии. Именно так поступает и компания Serge Lutens.

 

Лютанс не скрывает своего безразличия к обществу. Он существует в определенной резервации: на скрытой вилле в Марракеше с отменным садом, где множество деревьев высажены им самостоятельно. Этот парфюмер обожает животных. Беседу постоянно перебивают крики петухов, мелькающих в глубинах сада, и голоса разных птиц, расположившихся около беседки из пальмового дерева. Вздрагивают кусты барбариса - это пес погнался за кошкой. Лютанс думает, что звери лучше людей, потому как последние больше склоняются к насилию. А объектом насилия легче остальных может быть творческая личность. Репортеров он, само собой, особо не жалует. Но иногда интервью он все же дает. И вот одно из таких интересных интервью:

 

Диалог состоялся благодаря классике русской литературе, которую парфюмер считает самой лучшей.  «Я просто обожаю поэзию и литературу. Они – это опыт одиночества. Да как и любое искусство, как шедевры парфюмерии».

 

- Поэтому вы и очутились в Марокко? С вашими возможностями вы обязаны находиться в самом эпицентре моды. Отшельничество необходимо для вдохновения?

- Сказать, что я оказался здесь преднамеренно, не могу. Скорее, случайно, впрочем, довольно часто случай правит всем в жизни. Место обитания для меня не особо важно - я привык ощущать себя космополитом. Возможно, потому, что мне приходилось много странствовать. Я не имею родины. Это вовсе не цинизм. А то место в моем сердце, что отводится для родины, у меня занято людьми. Это не больше 4-5 человек. И единственное, что я учитываю в выборе места жительства: оно обязано быть не густонаселенным. Я не люблю мегаполисы, где господствуют стрессы. Мы и так от них сегодня не застрахованы, даже тут, на Марракеше: взял мобильник - и ты уже в зоне его досягаемости.
Относительно вдохновения, я считаю, что его все создает сама личность. Люди, которые дистанцируются от всего, чтобы сотворить что-либо гениальное, всегда вызывают у меня определенное недоверие. Хотя, естественно, чувственное Марокко, его освещение, шорохи, тепло пробуждают во мне желание создавать новые ароматы. Захотелось бы мне этого, скажем, где-нибудь на северных широтах? А почему нет? Однако сами ароматы точно были бы совершенно иными.

 

- Вы работали парикмахером, фотографом, визажистом, режиссером, и вот сейчас вы парфюмер. Как вы думаете: вы эволюционировали? Ароматы - это вершина всей индустрии красоты?

- Я вообще не грезил индустрией красоты, я не выбирал это. Я всегда очень любил искусство. И когда мне стукнуло 14, отец сказал: учись-ка ты на парикмахера. И потом как пошло-поехало.… На самом же деле, когда мы хотим говорить на языке искусств, то любые средства - парфюмерия, визаж - не так и важны. Это всего лишь наречия и диалекты, при помощи которых мы пытаемся сказать то самое главное. Если я вижу в сделанных мною ароматах ответы на те вопросы, которые меня мучили, - я на правильном пути и могу двигаться дальше. Если нет - я страдаю и дальше ищу.  Однако правильно и другое: в то время, когда я обратился к парфюмерному ремеслу, то осознал, что все глубинное в самом себе могу выразить посредством него. Такой возможности предыдущая моя деятельность не давала. Эти глубокие чувства, скорее всего, исходят от женской сущности внутри меня самого. Потому как любое творчество – это лишь некая попытка выразить конкретное женское начало, которое закрыто линейной логикой, а именно идолом нынешнего мира.

 

- Вы создавали те стереотипы красоты, которые много раз изменялись в ушедшем столетии. Как поменяются идеалы красоты уже в будущем?

- Идеала нет никакого. Красоту я не могу описать. И никто этого не может. Красота кроется в разнообразии. Красота в моем понимании - это наибольшее присутствие жизни, которая льется через край. Слишком прямой нос или же чувственные губы - это чушь, это не критерии красоты. Поэтому так противен гламур со своими стандартами.

Творчество заключается в свободе.

 

- Вы трудились в очень известных компаниях красоты - Shiseido и Dior. Что явилось результатом такой работы?

- Финансы, что еще? А если по существу, я прибыл в Dior в 60-ых и начал заниматься ассортиментом. В тот период в компании появилась серия декоративной косметики, ранее не существовавшая. В Dior было мощное одежное направление, а косметическая продукция, как правило, сводилась к парфюмерии и к средствам для уходу. Сегодня же производство именно декоративной косметики - ведущее направление в Dior, визитка компании. Чтобы осознать, что же такое макияж, в чем эта магия изменения лица, я начал много путешествовать. Увидел все многообразие судеб и людей планеты. Мне очень повезло, что осваивать мир я начал в 60−е, когда не было еще массового туризма, этого кошмара. В 80−е я подписал контракт с японской фирмой Shiseido. Здесь я работал уже не над продуктами - ассортимент у компании был сбалансирован, - а над конкретным имиджем марки, на тот момент слабоватым.

 

- А разве продукция не главное?

- На выборочном рынке продукты и имидж просто неразделимы. Если подводит одно, то сразу дает сбой и второе. Продвижение - это очень интересная тема. И я делал рисунки, снимал фильмы, искал новые каналы для продаж. Так, к примеру, появились и салоны-бутики, где продавали косметику, не подлежащую на экспорт. До этого формат таких салонов использовали лишь для продажи чая. Это сразу увеличило спрос.

 

- А какие цели вы преследуете в собственных инновациях?

- Нет у меня никаких целей. Я лишь отдаюсь фантазии. У меня есть эта возможность, я свободный художник. В отличие от тех, с кем я работал, своих партнеров в бизнесе. Они принадлежали системе компании и, само собой, буквально подчинялись ей. Они уже привыкли думать довольно стандартно. Откуда возьмутся инновации?

 

- Парадоксально на самом деле: вы начинали создавать ароматы, еще и весьма сложные, трудясь именно в компании японцев…

- Да уж, Япония – это не страна безумных ароматов. Уклад японцев таков, что они побоятся беспокоить другого человека, освежить себя духами - означает, быть несколько вульгарным. Отсюда и идефикс чистоты телесной, и банные церемонии, и прочее. Однако одно время эта нация интересовалась парфюмерией - когда был бум у них на все-все европейские продукты. Ажиотаж этот, правда, быстро прошел. Как-то в самолете мне пришлось находиться возле японки, которая была сильно надушена туалетной водой. И ощущалась какая-то дисгармония. Скорее всего, есть нации, которым ароматы просто «не идут». Японцы компенсируют это равнодушие к парфюмам своей увлеченностью иными видами косметики - макияж для глаз, тени для век, к примеру, у них очень популярны. Если же вы - творец, то никакие стереотипы не могут вас останавливать. Эксперименты с запахами возможны в Японии, нужно только выбирать типы аромата. Понятно, что там хорошо пойдет запах на основе, скажем, орхидеи. Мой парфюм Serge Noir, оставляющий ощущение чистоты, очень популярен в Японии.

Дефиле - своеобразный театр абсурда

 

- Гонка за чем-то новым - это основный тренд современного потребительского рынка. Данному тренду не могут противостоять даже селективные марки. Как сильно вы включены в него?

- Ароматы - это экспрессия, как и литература или же музыка, это то, что исходит из сердца. Творчество не приходит извне. Если мы, перед сотворением, производим анализ рынка, это будет что угодно, но никак не творение. Потому как творец, его желание и рвение в таком процессе отсутствуют. Пропадает и ведущий в творчестве основополагающий принцип - первозданность, честность. Вообразите Пикассо, который заказывает социологический опрос. Творцы должны творить, не оглядываясь на то, по вкусу их продукты или же нет, - в другом случае это все уже похоже на банальную проституцию. Это пошло, это то, что нужно массам. И поэтому, когда мы стремимся сотворить бестселлер, получается обычный ширпотреб.

 

- Может, в принципе, сегодня создаваться уникальный продукт?

- Это как бы идеал. Однако я стараюсь ему следовать, и поэтому мои взгляды и продукция весьма революционны. В нынешнем мире, который порабощен маркетингом, творчества уже нет. Я бы отметил даже, что оно просто запрещено. Возьмем как пример декоративную косметику. Никакого прорыва давно уже в этой сфере нет. Все движется по кругу, новых идей не, новых образов также.

 

- Возможно, это потому, что все мы живем в такую постиндустриальную эпоху, и мода становится цитатной, некой игрой: вот сегодня вернёмся в 80−е годы, а завтра - в 70−е?

- Я мало знаю о моде и не представляю, какими выдались 70−е и 80−е годы. Одно знаю точно, что современные дефиле - это как театр абсурда. Образы, которые они показывают, не имеют ни стиля, ни какой-то элегантности. Причина в том, что ничего сегодня не создается уже. Продукты производятся не для человека, а для обогащения.

 

- У вас иные принципы в вашем творчестве?

- Не ведомы мне никакие принципы. Творчество идет из меня. Как и почему - не понимаю. Нужно лишь быть честными перед собой.

 

- Однако с нравственными принципами творчество как-то связано? Вы же упомянули о честности…

- Честность - конечно, не всегда она связана с тем, что мы называем нравственностью в своем обществе. Добро - это, как я понимаю, не на кого-то ориентированные бренды. Это маркетинг. Добро - значит давать что-то хорошее, а именно творить. И делать это, даже если вы провоцируете ненависть.

 

- Творчество может быть безнравственным, проще говоря, бывают ли «цветы от зла»?

- Если под нравственностью мы подразумеваем честность с самими собой, то, конечно, нет. Но мне близка очень позиция Бодлера: красота может выступать - и так часто бывает - весьма разрушительной силой.

 

- Что нужно предпринимать, чтобы спасти само творчество от сетей маркетинга?

- Творчеству нужны его творцы. И пусть их становится все меньше, иногда они появляются, вопреки тому, что система вообще-то работает против них. Очень важны для творчества те люди, которые зовутся в народе технарями. Рассмотрим мою деятельность: они очень помогают мне, в то время, как я понимаю, что сам аромат не тот, они сразу же что-то изменят, смешают, разложат все по полочкам… Если я ощущаяю, что выразил определенную идею, то работа заканчивается. Сложно с технарями у нас очень: их ремесло очень кропотливое и тонкое, а сегодня люди уже от него отучены. Но я думаю, что, возможно, ситуация поменяется в лучшую сторону. Будут перемены, я это просто чувствую. Поменялось все: и люди, и смыслы, и запахи. Россия сейчас о себе заявила. У вас там есть настоящие творцы. Как-то Вячеслав Зайцев дал мне собственные рисунки, и они были весьма неплохи, даже воодушевили меня на кое-какие эксперименты.

 

- Почему ароматы от вас настолько популярны у нас в России?

- Понятия не имею. Возможно по той причине, что русские люди очень романтичные и им необходима особенная экспрессия. Я уважаю русских, потому как у них самая настоящая культура.

 

- Но культура во многом уже утрачена.

- Однако когда-нибудь непременно вернется.

 

ОСТАВЬТЕ
ВАШ КОМЕНТАРИЙ

ОТПРАВИТЬ
8 495 649 89 05
8 812 448 64 43
Показать